Ахматова приехала в Воронеж к ссыльному Мандельштаму, рискуя собой. Как этот визит повлиял на поэзию и судьбу обоих? Подробности в материале.
5 февраля 1936 года, в Воронеж приехала Анна Ахматова. И это был не творческий визит, а поступок гражданского мужества.
Обстановка, в которой совершалась поездка, была мрачной.
Ахматова и сама переживала крайне трудный период: её мужа Николая Пунина и сына Льва Гумилёва недавно выпустили из-под ареста, её практически не печатали, лишив и средств к существованию. И вот из Воронежа пришла отчаянная телеграмма от Осипа Мандельштама, находившегося там в ссылке с 1934 года. Он писал, что тяжело болен и, по сути, прощался. Несмотря на риск - за ней самой велось наблюдение, а поездка к ссыльному могла усугубить её положение - Ахматова решилась. Встречать её на вокзал 5 февраля отправились жена Мандельштама Надежда и их друг, литературовед Сергей Рудаков.
Ахматова застала Воронеж, буквально скованным морозом, - впечатление, которое позже ляжет в основу стихотворения. Но главное, она обнаружила Мандельштама в состоянии глубокой душевной подавленности, хотя и не при смерти. Этот визит стал для него лекарством. С лёгкой иронией он позже говорил: «Анна Андреевна обиделась, что я не умер».
Узкий круг общения, теснота, скудный быт - вот обстановка тех дней. Мандельштамы ютились в крошечной квартире на углу проспекта Революции и улицы 25 Октября. Из-за тесноты Ахматова остановилась у их знакомого, ссыльного агронома Фёдора Маранца, в доме №59 на Поднабережной улице (ныне улица 20-летия ВЛКСМ).
Её маршрут был недлинным и повторяющимся: пешком или на извозчике она преодолевала путь от этого дома до жилища Мандельштамов. Вместе они гуляли по проспекту, говорили о поэзии и власти. У них не было публичных чтений или встреч с литературной общественностью, лишь редкие визиты самых близких. Но именно здесь, в этом вынужденном уединении, вызревали семена будущих стихов. Сергей Рудаков успел сделать два карандашных профиля Ахматовы, которые сегодня хранятся в её музее в Петербурге - единственные визуальные свидетельства той недели.
11 февраля Ахматова уехала, а уже 4 марта 1936 года, в Москве, по горячим следам родилось одно из её самых пронзительных стихотворений. Оно открывается образом города-призрака, застывшего «под стеклом»: «И город весь стоит оледенелый...». Однако из этого зимнего оцепенения вырастает широкая историческая панорама «победительной земли», веющей памятью о Куликовской битве.
Кульминацией и смысловым центром стихотворения становятся знаменитые строки, точно описывающие душевное состояние и атмосферу вокруг опального поэта:
А в комнате опального поэта
Дежурят страх и Муза в свой черед.
И ночь идет,
Которая не ведает рассвета.
Эти строки - памятник другу и точная формула эпохи, где творчество и ужас стали неразделимыми спутниками.
В XXI веке воронежцы увековечили память о приезде Анны Ахматовой. В 2006 году, к 70-летию визита, на доме Маранца (где сейчас располагается детская поликлиника) была открыта мемориальная доска. Она сделана из двух плит - чёрной и белой, символизирующих ссылку и дружбу, и имеет элемент, напоминающий оконную решётку, - напоминание о несвободе.
По материалу «Воронежских новостей»
Свежие комментарии